Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный | Назад | Вперед	август 2012 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Возраст - А сколько тебе лет? - Знаешь, у нас то ли в первом, то ли во втором классе одного мальчика оставили на второй год из-за рисования. Даже в то время, меня это удивило, хотя, конечно, все, что делали взрослые, тогда казалось непреложной правотой - оно просто не подвергалось сомнению - но вот этот факт – оставить на второй год из-за рисования! – это, как посадить в тюрьму за то, что перешел дорогу на красный свет – это выбилось из обычного ряда одобрения по умолчанию и запомнилось на годы. - Ты к чему это? - А к тому, что мне восемь или девять лет… Я рисую так же хорошо, как и в том возрасте. Мой возраст художника – восемь лет и таким останется, с высокой степенью вероятности, до самой смерти тела. - Нет, я спросила про твой биологический возраст. - Ты уверена, что знаешь про что ты спрашиваешь? - Ну, допустим. - Сколько ты спишь в сутки? - Часов 8, стараюсь. - Хорошо. Давай считать. В земных сутках двадцать четыре часа. Восемь из них ты спишь – одну треть. Остается шестнадцать. Допустим, другой человек спит не восемь часов в сутки, а шесть. И так делает с самого рождения, пока ты спишь восемь. То есть, у него не шестнадцать, а восемнадцать часов бодрствования – у него на одну восьмую больше активного времени жизни каждый день. И получается, что, когда тебе исполнилось твоих шестнадцать лет. Ему или ей уже восемьнадцать твоих лет – не астрономических. Тебе тридцать два, а другому – тридцать шесть. Он уже прожил на четыре года больше, чем ты. Вот, я и спрашиваю – сколько ему лет и сколько тебе лет? - Ты хочешь сказать, что человек не живет, когда спит? - Конечно, живет. Но что именно живет в человеке? И как живет? Это просто, если понимать, как все работает. Если же отбрасывать, даже не задумываясь об элементарном, можно, конечно пребывать в невинном забытье заблуждения. Тело твое живет вне зависимости от того жив ли ты сам. Сердце может быть само по себе есть ли ты или нет – дай ему только подходящую среду и питание. Мышцы, кожа – то же самое. Да вообще все тело будет жить. Но не обязательно ты – то, что ты ощущаешь собой. Или, например, ничего с тобой нехорошего не случилось – просто в жидкий азот погрузили, замедлили все процессы до нулевых и оставили ждать будущего в криокамере. Ты живешь? Взрослеешь? Это не сон – куда глубже. Но как быстро ты живешь, когда спишь? Сколько лет ты проживаешь в коме? Кто знает? Я еще нет. - И что? Как же считать сколько тебе лет? -Тут все просто – смотришь в паспорт, высчитываешь промежуток между датой, записанной там и текущей датой и сообщаешь возраст. - Ты издеваешься?! А что же ты мне все это время говорил? Что это было за бессмысленное усложнение ответа на столь простой ответ? - Я не хотел тебя обижать глупыми ответами. - Меня могут обидеть, может, два или три человека в жизни. А тебя я почти не знаю. Ты не можешь меня обидеть, поверь. - Конечно, нет. И я не собирался. Кроме того, это не о тебе. Это обо мне – я не могу себе позволить опускаться до обидного и отвечать, как, если бы я отвечал формальному бюрократу или просто глупому. - А! Ну, и сколько тебе лет? - Я паспорт дома забыл… мне сложно посчитать. Мы улыбнулись друг другу и потянулись каждый за своей чашкой кофе. - Представь, - продолжил я, - человека, работающего на том же самом конвейере с тысяча девятисотого года по тысяча девятьсот пятидесятый. Он каждое утро делает ту же самую утреннюю рутину. Идет к конвейеру. Стоит там двенадцать часов. Делает вечернюю рутину. Спит. И повторяет все на следующий день с точностью мельчайших деталей. Ничего не успело поменяться за эти годы. Сколько же лет он проживет? Пятьдесят лет? Один день? … Я бы сказал – что-то посередине. Не один день, но уж точно не пятьдесят лет. Пусть будет – месяц. Пусть будет – год. Но не пятьдесят! Мы же о нем, а не о его сердце или ногах. Хотя, с такой стабильной и предсказуемой жизнью, уверен, и организм до такой степени подстроился к расписанию, что тело доносило его до работы и назад без его минимального сознательного участия. Если ты думаешь, что это очень теоретический умственный эксперимент, спешу тебя огорчить. Я не помню большинство дней. Не помню вообще. Могу попытаться логически реконструировать их. Но я их не помню. В них нет ничего такого, что бы кардинально отличало один от другого. Хуже того, даже каждый уникальный день невозможно запомнить – они все настолько уникальны, что голова полнится ощущениями, эмоциями и воспоминаниями и отказывается помогать тебе помнить все это. - У тебя все так сложно и печально. Я помню почти любой день своей жизни. Я улыбнулся в ответ. Мне нравится, что люди разные. Я не стал спорить с наивностью. Я вслушивался в нее и улыбался ей. Мне хочется быть неправым и я соглашусь, пойдя наперекор своему же мнению, как бы глупо это не звучало. ... Приятно сидеть ночью там, где ты никогда бы не сидел, сидеть не будешь больше никогда и произносить вслух глупости; произносить вслух и улавливать как же они отражаются от стен, от стекол, от сознания собеседника; наблюдать за его реакциями, за своими реакциями на его реакции, за его наблюдением за моими наблюдениями за своими реакциями на его реакции. Чертовски приятно сидеть в этом уходящем в бесконечность коридоре зеркал угасающей четкости. Сознание плавно покидает тебя и область за областью погружается в сон, дрему, утомленное прошедшими днями. Приходят грезы – странные, кажется, ни с чем конкретным не связанные видения, обрывки фраз, мелодии. Ты сидишь среди этого неспешно пролетающего вокруг и сквозь тебя и наблюдаешь. Время от времени, берешь то тот кусок, то этот отрывок. Разглядываешь, отпускаешь лететь далее. Часы пролетают в грезах незаметно. Ни как минуты – просто пролетают. Время же – это событийная среда. А в грезах нет четких границ между событиями – вроде бы, все случается одновременно и не понятно, когда что-то уже закончилось или началось. Не понятно закончилось ли или уже началось ли. Поэтому, и время не такое, как привычное время высокой дневной контрастности. И уж точно не адреналиновое время, когда все скомпрессировано и течение убыстряется до неуловимого. Интересно, сколько лет я прожил в грезах? О, нет! Сколько же лет я прожил вне грез? Как же мне узнать все это, чтобы ответить на простой вопрос о своем возрасте?