Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный | Назад | Вперед	январь 2015 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Что-то поменялось Я помню в детстве, у меня слезы наворачивались при любой обиде. Я не плакал. Но слезы-предательницы скапливались сразу, как только я чувствовал, что меня обижают. Ругали ли учителя или стычка с одноклассниками – слезы подступали ко мне. Потом была старшая школа, институт, начало рабочей жизни … - как-то все очень быстро и ярко. Очень быстро… И, вот, несколько лет назад я вспомнил, что не плакал много лет. Вообще. Не плакал, и слезы не подступали, даже, близко. Ну, разве что, под впечатлением от фильма … - особо эмоциональных фильмов, что видишь, случайно, раз в пять лет. Но то – совсем другие слезы – слезы восторга. А вот слезы обиды, расстройства, печали, жалость к себе или другим – кажется, они совсем ушли из меня. Не знаю, навсегда или нет. Но я их не ощущаю в себе. На пути на работу, стоял я, как-то, на светофоре и ждал зеленого сигнала. И тут сцена разыгрывается передо мной. Лихо останавливается черный мерседес-внедорожник. Оттуда быстро спрыгивает водитель и кидается к пешеходу. Даже, нет перепалки. Явно, он собирается его ударить. Буквально, через секунду, после того, как выскочил из машины. Атака неминуема. И пешеход этого не может не понимать. Движения и выражение лица нападающего очевидны. Но пешеход не делает попыток обороняться. Никаких. Не знаю, кто там был неправ изначально. Может, пешеход переходил на красный. Может, плохое утро у водителя было, и он поругался с подругой в машине. Но он вылетел из машины и с разгона вогнал кулак в скулу пешеходу. Потом еще. Тот упал. Поднялся. Получил еще, пятясь к автобусу сзади, пытаясь, даже, войти в него задом, чтобы укрыться от обидчика. Но не находит укрытия. Мне жалко было пешехода. Но, конечно, никто ему не помог – ни я, ни другие. Эта история вообще не о правоте и черствости. Я, вдруг, отчетливо осознал, что слезы бы не пришли мне и в этот раз, сколь обидно за несправедливость и больно бы мне не было. Адреналин бы влетел ко мне в кровь. Уверен, эти мгновения перед нападением я бы потратил на анализ того, куда наносить удар, чтобы остановить обидчика, ранить его максимально сильно, остановить его и сбить, но, при этом, не оказаться жертвой нашего правосудия, с которым мне, скорее всего, справиться будет куда сложнее, чем с обидчиком. Я не дрался уже вечность. Да и дрался-то всего несколько раз в жизни, и это было в школе. И не дрался не потому, что был слаб или мал – напротив, крупнее среднего и сильнее! Но – воспитание и правило «первым не нападай». Но сейчас это не важно. В голове четко работает мысль и желание грубо и жестко ответить обидчику. Очень жестко. И мысль бы крутилась ударять ли кулаком или локтем. Бить ли ногой и ломать ли ему что-либо и как покидать сцену боевых действий – быстрым шагом или бегом. Не знаю на чем зиждется эта уверенность, но в том, что я бы оставил обидчика лежать на асфальте, попытайся он то же самое сделать со мной, я не сомневаюсь ни секунду. Это странно. Слезы ушли. Высохли. Адреналин в крови бурлит. Даже сейчас, когда пишу и лишь представляю сцену, что была, даже, не со мной, он бурлит в крови. Руки дрожат, но это дрожь не страха, а дрожь возбуждения боя. Ушли слезы. Не знаю почему. Ничего такого со мной не происходило переломного, что меня ожесточило бы или изменило мировоззрение. Просто высохли. А адреналин остался. Я еще не ищу потасовок в баре, когда пьяные дают волю своим кулакам. Даже, близко нет такого. Но, кажется, я готов отпустить свою пружину внутри, попадись кто-то на пути и почувствуй я угрозу и зная свою правоту при этом. Что-то поменялось во мне. Знать бы еще, как сильно поменялось, и к чему это все приведет.