Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный	2003-2007 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Грезы Временами налетающие воспоминания дурманящие. Их сила заставляет меня забыть все и пытаться удержать их со мной как можно дольше. И приходят они из такой глубины, что потеряй я на секунду контроль над осознанием реального окружающего мира, затянуло бы меня в глубину, и не вернулся бы оттуда. И не так чтобы мне так уж нравилось в моей памяти, и не так чтобы воспоминания были бы значимы, чтобы их высечь в камне в назидание потомкам. Напротив! - более личных и, в тоже время, мало чем значимых для других людей отблесков прошлого и представить-то непросто. Но как они сладки - эти странные звонки из прошлого. Закат. Никого нет в доме, но странно... Я ощущаю, что момент важен. Непонятно чем, но он заставил меня замолчать и осознать его значимость. Для моего школьного возраста, такое размышление о ценности может показаться неспровоцированно длинным. Но мне кажется, что кто-то на другой стороне этого временного туннеля точно так же смотрит на этот закат и этот момент для того далекого - не для меня. Не обладаю я им - стал лишь случайным соучастником. Не обладая правом мешать стороннему попутчику, рассматривающему мой закат, я стою, пока меня не выводит на улицу все та же странная, несвойственная возрасту меланхолия. Я иду, и мне кажется, что даже мир почувствовал, что все не так просто в моих уж слишком уверенных шагах. Людей не видно, и я иду, неспешно размышляя, что бы все это могло значить. С чего это вдруг меня так уж поразили и звуки, закатное небо и вся обстановка. Я же видел, если уж не абсолютно такое же, но уж точно очень похожее и вчера и, по-видимому, увижу и завтра. Нет, тут что-то другое. Необычные изменения вокруг меня не кажутся столь уж необычными. Порог, за которым странное начинает таковым называться, сместился. Я переместился по необъяснимому желанию то ли себя, то ли стороннего наблюдателя назад в комнату и опять смотрю через старую двойную стекольную раму на улицу. То ли я и в самом деле никуда не выходил, и все на улице просто пронеслось фантазией у меня в голове, то ли меня вернуло на несколько минут назад и позволило сохранить память, но не геометрическое положение в пространстве. В обоих случаях, странного более, чем достаточно, но оно отмечается лишь боковым зрением и не вызывает резкого научного интереса в моей голове, что так же подозрительно непонятно, как и многое другое творящееся этим ранним летним вечером. Выхожу опять. Ни дома, ни на улице так никого и нет. Вход в дом, как и тогда - много лет назад оплетен диким виноградом. Мне подумалось, что не может быть такого растения. Надо будет посмотреть, когда вернусь к себе... или в себя... Крыльцо, все так же, выкрашено в кирпичный цвет. А почему бы и нет. Но выбирай я сейчас, я бы потратил массу времени, проверяя, как сейчас красят крыльцо. Кирпичный цвет у меня никогда не вызывал даже намеков на вопросы, но это было, как данность. Сейчас все по-другому. Хорошо, кирпичный – значит кирпичный. Я все же не весь в моем нырке в память. Боюсь, что меня выдернет наружу и никогда больше не пустит. Сквозь странный сладкий сон, который я так хочу удержать и продлить, я слышу звуки домашних. Если кто-то и в самом деле заметит мое отсутствие или обратится ко мне напрямую, я потеряю мою тонкую воздушную нить и, может быть, навсегда. Вроде бы интерес к моей персоне среди домашних спал, и я украдкой пытаюсь выйти на мою улицу. Мою! Только мою! Никто никогда не ходил по ней. Ни в этом ли ее пьянящий аромат? Оглянулся, посмотрел, что по всем двумстам метрам улицы нет никого. Единственный раз полученная от отца информация, что длина улицы двести метров, сохранилась в моей голове и пережила и его самого и, быть может, переживет и меня, успей я вылить пару слогов о ней на бумагу. Но сейчас, проносясь над ней, как невидимый демон из другого мира, я критически оцениваю глазомер отца. По мне так улица будет подлиней. Если и не четыреста метров, то уж скорее триста метров, чем двести. Но думаю, что это наше не основное разногласие с моим ближайшим предком. Были ли разногласия? Даже и говорить об этом не уместно. Не было разногласий. Так повернулось, что сначала со мной не могло быть разногласий, потому что я бы слишком мал, а с малышами не спорят. А потом как-то в одночасье, мои интересы и жизнь пошла настолько в другое русло, что мы почти не пересекались. Наши общие точки остались в прошлом, где я еще не мог перечить и не перечил. Так и разминулись. Не вышло у нас конфликта отцов и детей. Но это я так думаю, и это я буду разговаривать с отцом до конца моих дней. А что он думал по этому поводу, я никогда не узнаю. Чтение греческих мифов в комнате размером полтора на полтора метра, где книжный шкаф от силы мог поместиться, оставляя место разве что для тубуса. А как я посмотрю, мои родители были забавными шутниками! Мне бы и в голову не пришло поставить в кладовку книжный шкаф! А кто бы я был без этого шкафа?! Журналы и книги, но не такие, что стоят на полках и никогда не бывают открыты, а настоящие – разбросанные, странные, списанные то ли из деревенской библиотеки, где работала моя тетя, то ли принесенные с чердака, куда они также попали не самым простым и прямым путем. Чердаки... жаль, что у меня их было не много. Но было совершенно невыносимо вдруг потерять их из памяти насовсем. Один был у бабушки в моем родном городе. Другой – у бабушки в деревне. Первый – с письмами мамы, когда она была еще в школе, потом студенткой... И тут память начинает меня бить серьезно. Я прикасаюсь не просто к своей памяти, а к памяти своего рода ... И меня окончательно выбрасывает наружу.