Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный	февраль 2006 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Хорошие люди Всегда ища нестандартное, я осознанно ставил себя в ситуации, в которые случайным образом попасть не хотел бы. Что в этом больше - мазохизма, или воспитания воли, или стремления сделать себя более раскрепощенным - и сказать сложно. Делая вещи, которые я сам бы ранее осудил, двигаясь по пути их совершения, я, рано или поздно, но, почему-то, неизменно натыкаюсь на странную закономерность. Закономерность заключается в том, что люди не делают то, что они должны бы делать, будь они плохими. Единственным приемлемым объяснением этого странного явления я признаю только то, что в сердцевине все люди хорошие. В момент такого дюже широкого и, на первый взгляд, не слишком глубокого умозаключения, мне самому хочется воротить нос от него. Додумал! Думал, думал, и додумал! Осталось сделать смиренное выражение на лице, стать под золотые знамена и понести христианство в массы! Но, отринув боязнь и взглянув на факты еще и еще, никакого другого объяснения я не нахожу… Быть может, старая, как свет, теория, что добро, в конечном счете, всегда победит, а в реальной жизни всегда побеждает зло, читается совсем даже не так. Не то что бы люди не верили, что добро сильнее зла, не то, что бы они не хотели в это верить. Но реальность, которая часто именуется суровой реальностью, слишком быстро убеждает их в обратном. Мне же видится, что сила настолько более находится на стороне добра, что чтобы создать иллюзию противодействия, она сознательно толкает людей на странные и не очень правильные поступки. Но они имеют возможность так поступать только до определенной глубины. В какой-то момент, когда лимит баловства и игры в плохишей исчерпан, люди начинают вести себя просто, как библейские праведники. Все так, но не так. Уносимые собственными заблуждениями, страхами, желаниями тела, мнениями незнакомых людей, странными видениями в ночи, люди все же совершают многое, что в других обстоятельствах, при ярком свете, в окружении друзей или родных никогда бы не совершили. И в этот момент они уже не кажутся такими праведниками. Но так ли это?! Как и ньютоновская механика верна лишь, как частный случай общей теории относительности, так и я не склонен быстро отказываться от своего странного предположения о глубинной добропорядочности людей. Мощные внешние силы не сбивают людей с пути истинного - сам истинный путь искривляется! Если сверхсильное поле тяготения черной дыры или нейтронной звезды искривляет метрику пространства настолько, что луч света начинает двигаться по траектории, которая только со специальными оговорками может называться кривой, то, что же спрашивать с людей?! Они значительно более хрупкие, чем фундаментальные силы природы, с одной стороны, а подвергаются значительно более изощренным силам, чем элементарное гравитационное тяготение. ……. Странные мысли приходят в голову, вызывают интерес и, иногда, удивление. Но они с такой легкостью покидают голову и оставляют позади себя лишь пустоту и ощущение потери! Как будто бы обладал чем-то личным, дорогим, но не удержал. Не записал вовремя или в очередной раз подумал, что такого еще придет в голову много и что, если мысль была ценная, то просто так она не уйдет, не потеряется. А оно, вдруг, оказывается не так – и уходит мысль, и не возвращается и оставляет позади себя ощущение потери. И много часов, проведенных в странной обстановке нереальности, не привели ни к чему, кроме глубокого погружения в собственное я. И, достигнув, глубин редко посещаемых, я остался с ощущением прикосновения к пониманию себя; почувствовал, как исчерпались душевные силы; и в очередной раз уперся лбом в стену, на которой большими пульсирующими буквами написано: «Что же тебе по-настоящему нужно?!» Читаю я рдеющие буквы, нависающие надо мной, и все глубже впадаю в уныние. Не знаю ответа я. Музыка… Кто-то хорошо поработал, расставляя флажки для загона. И я, ничего не подозревая, слушал музыку, разговаривал и в конце пришел к тому, чего добивался мой странный мучитель. Я набрел на мои насыщенные светом и силой буквы цвета остывающего красного металла. Основа моего существования не может быть больше потрясена внешними силами. Они лишь утрясают мой остов. Его струны с каждым ударом внешней силы натягиваются все более и более, стряхивая все ненужное, делая меня невосприимчивым и жестким. И страха о том, что струна порвется и, ошалело звеня, порежет все на своем пути нет и в помине. Если когда и случится это, то не сейчас, не скоро. Но вот горячие буквы, молчаливые и неуклонные, буквы, которые, я знаю, существуют – они лишают меня силы изнутри. Вся идеальная, безотказная система обороны, построенная на отражении внешнего врага, в мгновение ока, оказывается бесполезной против жгучих букв горящих внутри моей головы. Мало того, что я вдруг оказываюсь обезоружен странным вопросом, так я еще и начинаю стыдиться того, что делал на пути к вопросу. Все, ради чего я затеял сотрясение своего сознания, все ради чего… - все вдруг становится, если не постыдным внутри меня самого, но уж точно не столь уж достойным бравады на публике. Начав с желания быть плохим и сделав оборот вокруг своей оси, я оказываюсь в глубине не только хорошим, но еще и устыженным собственными мыслями. И куда это годится! А ведь усилия, что я прикладываю, чтобы вызвать новые звуки в своей голове - отнюдь не минимальны. Ведь не ради внешних сил я все это делаю! Нет у меня на их счет никаких планов. Но откинувшись на спинку кресла, я вдруг понимаю, что у меня нет логического алиби, что все, что я себе рисую в голове не вызвано чем-нибудь банальным, а все необычные слова – это лишь мишура, чтобы скрыть свою неприглядную натуру, которая не лучше, чем у других, которая – как у всех. Стремление к уникальности – это что? Связано и это с желанием быть в людях, с людьми, но оставаться отделимой частью общества, не малым элементом без лица? Иль, быть может, это вызвано стремлением возвыситься над остальными, показать свое превосходство. Хотя, это также требует усилий и должно иметь под собой какое-то обоснование. Дорогие мне мысли приходят и испаряются. На мгновение они заставляют подумать, что, посетив меня, они намекнули, что во мне есть ценность. Но, пропадая, они оставляют меня ни с чем. Видел, но не сумел схватить.