Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный	ноябрь 2008 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Обман головы Если кто-то думает, что в его голове живет цельная, законченная, сознательная личность, то мне с ним определенно не по пути! Сознание – это очень толстый слоеный пирог. В нижних слоях сознания находятся наши качества, унаследованные давным-давно из примитивного животного мира. Чуть выше – слои, появившиеся в более поздние эпохи человеческой эволюции. Совсем высоко и совсем тонкие с виду находятся слои, появившиеся в последние тысячи, сотни, десятки лет – социальные уклады, религиозные взгляды, семейные ценности, мировоззрение, мода. Но что важно, почти ничего, из ранее приобретенного человеком на пути его эволюции, не пропадает. Если оно не было нужно и мешало, то те, кому мешало, просто не дожили до наших дней. Они вымерли, не передав свои гены потомкам. Если же вы читаете меня, то ваши предки приобрели глубинные эволюционные слои, которые им, по крайней мере, не мешали. Более того, многие из давно приобретенных животных инстинктов даже помогают выживать в критические моменты жизни. Это относится и к стоящим на низкой стадии социального развития племенам и к рафинированным представительницам высшего света, не заботящимся о своем пропитании уже многие поколения. Так что не обольщайтесь, думая, что животного в вас нет. Все там! – в глубине! Оно, быть может, не проявится в течение всей вашей жизни, если вы, конечно, не окажетесь, случайно, в ненужном месте в ненужное время. Но что-то мне подсказывает, что таких исключений очень мало. Хотя, о чем это я! Мне очень хотелось рассказать совсем о другом! - поделиться еще одним способом «обмана» головы. Но чтобы его понять и принять без написанного выше не обойтись. Обоняние – это, пожалуй, древнейший способ воспринимать мир. Он появился сотни миллионов лет назад, когда примитивные животные научились отличать полезные вещества от вредных и безопасные от опасных. В процессе эволюции, обоняние несколько уступило новым, более информационно-богатым органам чувств, таким, как слух и зрение, но никуда не пропало, не исчезло. Более того, наше обоняние может провести нас в такие глубины сознания, куда зрение и даже слух может и не дойти. И все это из-за того, что зрение – это «нововведение». Оно покоится на значительно большем количестве эволюционных слоев, ограничено большим количеством блокировок, оно сложно, запутанно и тонко. Чтобы совладать с огромным потоком информации, мозгу приходится «показывать» нам лишь очень малую часть того, что видят глаза и крайне небольшую часть того, что замечает кора мозга, обрабатывающая зрительную информацию. Мозг обманывает нас, подменяя реальную картину мира той, что, он думает, мы хотим увидеть. Но человек не был бы человеком-разумным, если бы не умел обманывать свой собственный мозг. В таком обмане, в стремлении узнать себя и мир с другой стороны очень удобно использовать обоняние. Часто летая по разным странам, мне приходится проводить много времени в аэропортах в ожидании самолета. Когда багаж сдан, контроль пройден и паспорт проверен, остается только ждать посадки. Как и любой в меру сознательный путешественник, я выезжаю в аэропорт заранее и, если мне не встречаются пробки на пути, я, вдруг, оказываюсь предоставленный самому себе на целый час, а то и больше, ожидая самолета. И нет ничего интересней в таком вынужденном ожидании, как заполнить его, погружая себя в глубины сознания. А легче всего погружать себя в эти глубины с помощью запахов парфюма. Когда я прикасаюсь к запахам, мое сознание просто пробивает насквозь до тех самых глубин, которые так интересны, так забыты. До глубин, куда зрительным образам не пробиться. Да и не всякая музыка всколыхнет такие глубины. Стоя напротив полок с духами, я беру на пробу первый аромат. На вид он насыщенно-желтого цвета. Мне не нравится такой цвет, но я даю запаху шанс. Меня сносит, вдруг, в дом моей бабушки. Выходит, у нее тоже были духи! Я помню маленькие бутылочки. Очень маленькие и, наверное, ценные. За все время, что я помню, они не поменялись, не изменили своего места на шкафу, и я не уверен часто ли ими вообще пользовались. Но я не знаю их названий потому, что не умел читать и потому, что даже Chanel в том возрасте мне все равно ничего не сказало бы. Я уже прошел в своей личной эволюции какие-то вехи и теперь даже слова значат многое… В раннем возрасте они не значили почти ничего. Я ставлю этот аромат на место. Мне не нравится прошлое. Оно именно такого – желтого цвета. Прошлое – это не мое время. Перейдя чуть правее, я протягиваю руку к другому флакону. Он темно-розовый с черным, толстый и низкий. Его аромат именно такой и есть – сладкий, насыщенный, очень глубокий. Боюсь, что меня могут обвинить в примитивизме. Мысль такая проносится где-то там – высоко на поверхности. Она меня почти не волнует. Я уже так глубоко, что мне мало дела до моих верхних слоев. Это в них меня беспокоит мнение окружающих, а здесь – еще один удар по ощущениям. Воспоминание о женщине. Приятные мысли. Печаль, что я не так внимателен, как должен быть и мог бы быть. Это мой запах. Я возьму его с собой. Вся моя исковерканная запретами, правилами, ожиданиями, условностями, самовоспитанием сущность не пытается даже возразить. Она молода, как виляющий хвостом, радующийся и друзьям и врагам щенок, по сравнению с этим вырывающимися из глубины видениями, всполохами воспоминаний, мыслями. Она благоразумно молчит в стороне. И это аромат оказывается у меня в корзине. Мне так нравится выбирать и дарить духи! Я ставлю печать "своего" запаха на то, что мне дорого. До самолета еще много времени, и я не останавливаюсь на розово-черном. Этот оранжевый цвет – он несерьезен. Но мне положено иметь широкие взгляды. Я пробую и этот запах. Еще один прорыв в глубину. В этот раз я просто всем своим существом вижу, слышу и ощущаю в одно и то же мгновение какую-то забытую вдалеке американской степи заправку. Я был там, в Штатах…, но их нет – нет таких заправок. Я не видел. Они, кажется, остались только в фильмах. Но не буду же я противиться самому себе, когда я фактически присутствую в ней в это мгновение. Этот запах – дорога. Черт побери! Мне опять так хочется в дорогу! Не эти рабочие движения из города А в город Б, когда не видишь ничего, кроме похожих друг на друга отелей, офисов, такси, аэропортов, самолетов, а настоящую дорогу, когда не знаешь, где окажешься завтра, что тебе повстречается на пути и какие запахи поразят твое сознание и останутся там навсегда, ожидая, что их позовут на белый свет через год или пятьдесят лет. Это так нешуточно глубоко! Это так серьезно! Но нет, я не возьму этот запах с собой. Он – дорога, но он недостаточно хорош и насыщен. Пусть он достанется тому, кто лишь начинает свои полеты. Перехожу далее, беру в руку стекло с жидкостью в глубине. Я попробую и этот аромат. Флакон высок, прозрачен – он не мой. Он неустойчив, не сильно изящен. Но я пробую и его. Мне все равно некуда спешить. И еще одно видение. Вот скажите на милость, как может обычный запах вызвать воспоминание о детской книге, которую мне читали почти тридцать лет назад. Я думал, что позабыл о ней. Это странная книга, со странной историей. Что общего между ней и мной, стоящим в другой стране в другое время, окруженным абсолютно незнакомыми мне людьми другой веры! Сейчас - все другое! Но она не согласилась пропасть где-то глубоко в моей памяти. Она ждала момента, чтобы появиться вновь и дождалась. Я откладываю флакон в задумчивости. Продавцы уже начинают посматривать на меня. Но я сделал хотя бы один выбор, моя корзина не пуста, и они не решаются мешать мне своей неуместной помощью. Возможно, они чувствуют, что я в это мгновение не один из тех, кому нужно просто быстро купить хотя бы что-то, и не важно что, чтобы сделать формальный подарок там, куда принесет самолет. Возможно, на моем лице слишком многое написано, и они меня не тревожат. А, возможно, им просто лень подходить ко мне, а мне лишь показалось, что они меня вообще видят. Мое собственное напоминание себе начинает звучать музыкой в телефоне, и я направляюсь к самолету. Там, на высоте, меня еще ждет погружение в небо, в облака подо мной, в закатное солнце прежде, чем я окончательно спущусь на землю.