Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный	ноябрь 2009 г | mark.flaviandr@gmail.com

	НЕЙТРАЛЬНОСТЬ Есть такое занятное английское слово disclaimer. Если бы в русском языке нашелся близкий эквивалент его, было бы очень недурно. Но подходящего слова, передающего значения слова disclaimer приемлемо точно, мне не известно… Уверен, что я руководствуюсь только низменными позывами своего тела и ничем более. Все совпадения с мнением головы являются именно совпадениями и только. Мотивы моего поведения достойны осуждения современным обществом, и я это признаю. Уф! Теперь, когда со своим кратким disclaimer'ом я закончил, хочу перейти к сути. Кто-то, видимо ради красного словца, а, не подумав серьезно, сказал: "живи так, как будто это твой последний день". Наверное, этот человек формулировал свою мысль иначе или совсем другое имел в виду - я не знаю деталей. Но такие предложения бросать в народ нельзя. Могут, ведь, и не так все понять! Помню, наткнулся я на любопытную историю о правильной и спокойной девочке и прилежной ученице. И будто было у них занятие в школе - читали они книгу про заклинания. Но было пропущено несколько букв в одном заклинании и нужно было найти правильный ответ. Пришла девочка домой и стала делать домашнее задание. А она же была прилежная девочка... На следующий день ничего не подозревающую мать девочки вызвал директор школы. Девочка с матерью жили вдвоем, и матери приходилось тяжело работать, чтобы обеспечить их. Конечно, матери было очень неприятно, что ее отрывают от работы и вызывают в школу. Особенно горько было догадываться, что ее прилежная девочка была тому причиной. Но она приехала по первому звонку и, найдя кабинет директора, постучалась туда и вошла. - Здравствуйте. Вы - мама Анны из первого класса? - вежливо поинтересовался директор. Он выглядел, как очень серьезный мужчина. "Хорошо, что у нас в школе такой директор", - подумала мама девочки. - "Плохо, что меня вызвали и оторвали от работы. Неделя кажется такой длинной, а сегодня всего лишь среда". - Да, я мама Анны. А что случилось? - Рад, что вы пришли лично. Я не хотел говорить на эту тему по телефону. - А в чем дело? Что произошло? - Понимаете, в классе Анны сегодня пропали три девочки. И мы думаем, что она к этому причастна, - директор сделал паузу, собираясь сказать нечто, что раньше никогда не мог бы даже представить. - Ваша Анна говорит, что она их заколдовала, - закончив фразу, он перестал ходить по кабинету. Директор сразу почувствовал некоторое облегчение, из-за того, что смог произнести это вслух. Хотя, какое может быть облегчение, когда ему еще предстоит выслушать реакцию этой мамы, а потом разбираться и с родителями пропавших девочек! Мама Анны выслушала все внимательно и к удивлению директора не стала устраивать сцен. Она сидела на диване, уставшая от рабочей недели, и смотрела в окно. Через несколько мгновений она взглянула на директора и сказала: - Я догадываюсь, о чем вы говорите. Вчера я проверяла домашние задания, и Анна мне рассказала об очень интересном уроке. Она была так горда, что смогла сделать все правильно - просто сияла изнутри. Я еще тогда сильно удивилась, что вы задаете маленьким детям такие опасные задания … - Уважаемая миссис Коллинз, - негромко, даже, вкрадчиво говоря, перебил ее директор, - поймите, на уроке дети читали просто сказку. Они читают много сказок в начальной школе. И для развития фантазии мы часто даем им задания на дом. Ничего опасного в том задании быть не могло. Я сам учился по этой книге лет сорок назад. Она есть во всех библиотеках города. Вы понимаете, к чему я клоню? - Не совсем, но допустим. А что именно вы от меня хотите? "Эта женщина выглядит и говорит, как святая, вынужденная ежедневно ходить в офис и заниматься рутиной", - думал про себя директор. - "Лучше бы она оделась в какие-нибудь цветные одежды. А так он чувствует себя иудой, пытающим невинных мирскими проблемами" - Вы не могли бы поговорить с вашей Анной и узнать где девочки. Скоро сюда приедут родители потерявшихся учениц - понимаете, я обязан был сообщить родителям, что их девочки не появились на послеобеденной линейке - и мне предстоит непростой разговор с ними. Очень бы хотелось, чтобы к этому моменту эта странная игра закончилась, а девочки бы вышли из укрытия. Я даже обещаю не ругать ни Анну, ни тех девочек. - Хорошо. Я поговорю с Анной. Миссис Коллинз встала и с достоинством прошла к двери, задержавшись перед ней на секунду и дав директору возможность проявить галантность и открыть дверь. "Все же в какую хорошую школу она отдала Анну!" - женщина провожала взглядом обитый красным деревом кабинет директора, - "жаль, только, что это школа такая дорогая. Но я буду работать, сколько потребуется, чтобы у Анны было лучшее образование, доступное в нашем городе". - А вы уверены, что это просто игра? – спросила миссис Коллинз, адресуя вопрос директору, но не напрямую, а как возможность для рассмотрения. Девочка Анна была совсем недалеко - на детской площадке. Рядом с ней стояла мисс Эндрю - их классная учительница. А между ними, почти друг на друге, лежали красивые черные полированные камни, каждый размером с приличную тыкву. Они могли бы украсить любой сад камней. - Привет, малышка. Здравствуйте, мисс Эндрю. Какие у вас здесь красивые камни. Я и не знала, что они есть в школе. - Мам! Мам! Оно работает! Заклинание работает! И это не камни! Это Злюка Сью и сестры Абрамс. Повисла пауза. Мисс Эндрю многозначительно посмотрела на директора, а потом на маму Анны. Во взгляде отчетливо читалось: "Ну, вот! Что я вам говорила!" - Анна, а кто из них сестры Абрамс, а кто Сью? – все так же спокойно спросила мама Анны. - Мамочка! Ну, конечно, вот эти два толстых камня - это сестры. А этот некрасивый камень – это Злюка Сью! - казалось, что мама и так знала, кто здесь есть кто, а диалог проигрывался для директора и учительницы, чтобы у тех не сложилось превратного впечатления об Анне, ее маме и их отношениях в семье. - Анна, а ты можешь их расколдовать назад? – серьезным тоном поинтересовалась мама. - Могу, конечно! Это же заклинание для начальных классов! Оно не насовсем! Конечно, в детской книге не напечатали бы настоящее заклинание! Что думала обо всем этом учительница, нам так и останется неизвестным, но директор к этому моменту почти потерял связь с реальностью. Все годы его педагогического опыта спотыкались о факты, лежащие перед ним – три больших гладких камней, каждый из которых, мог, как назло, весить, как девочка лет шести-семи. А еще директор прямо таки загривком чувствовал, как спешат водители, везущие родителей потерявшихся девочек, и как, на всякий случай, мистер Абрамс делает короткий звонок своему приятелю-адвокату. А еще, уже было написанные на бумаге с золотым тиснением буквы его имени - как директора лучшей школы в городе - вдруг, начинают тускнеть и испаряться. Все это он чувствовал, как никто другой, и хотел выйти из этой не имеющей никакого здравого объяснения ситуации, как можно быстрей. - Милая Анна, а не могла бы ты расколдовать девочек прямо сейчас? - обратился директор, смотря то на девочку, то на ее маму. - Ну, мам! - девочка обращалась к маме, как к высшей инстанции, - это же детское заклинание, не настоящее. Когда стемнеет, оно само собой спадет. Ты же знаешь, что в детских книгах не могут печатать настоящих заклинаний. И вообще! Девочки на меня обзывались, а сами не сделали домашнюю работу. А я сделала! Вот! Анна закончила говорить, показала пальчиком на камни и вопрошала взглядом, ища поддержки у матери. Девочка звучала полностью уверенной в своей правоте и знала, что мама должна гордиться ее успехами в школе. - Анна, мы поговорим об этом дома, а сейчас ты не могла бы сделать, как попросил господин директор, и расколдовать девочек? - Ма-а-ам. - протяжно и с быстро наворачивающимися на глаза слезами воскликнула девочка. - Там в книге не было расколдовывающего заклинания - только заколдовывающее. - И она быстро-быстро продолжала сквозь слезы. - Но я тебе обещаю, что они сами расколдуются ночью. Точно-преточно, мамочка. Так всегда бывает с простыми заклинаниями. Директор с трудом сдерживал себя. Если бы он не был таким опытным педагогом, если бы попечители школы именно ему не доверили руководить этим коллективом, он бы давно прервал девочку. Это же абсурд, что происходит вокруг! Но вот сейчас наступила столь желанная пауза, и он попытался взять ситуацию под свой контроль. - Анна, а если мы накроем камни покрывалом, то как быстро заклинание перестанет действовать? - Я не знаю, господин директор, но если под покрывалом будет темно, как ночью, заклинание сразу должно перестать работать. Директор не мог больше ждать. Самым быстрым шагом, на какой он мог только решиться, чтобы его движения не выглядели, как метания отчаявшегося человека, он устремился к домику с игрушками. Там точно должны быть покрывала. Он даже не стал никого звать помогать ему. Покрывала там, в самом деле, были, и он вытащил все, что смог взять с собой. Так же быстро вернувшись к камням, он бережно и как можно плотнее обвернул каждый из них. К счастью, послеобеденное солнце уже зашло за облака, и под покрывалами сейчас должно быть темно, как ночью. Не успел он сделать и шаг в сторону, чтобы посмотреть на результат своих усилий, как все три груды покрывал пришли в движения, и из под них, жмурясь от дневного света, показались и Злюка Сью и сестры Абрамс. Директор и учительница так и остались стоять на месте, уже не столь упорствуя в материалистичной сущности нашего мира, а мать с дочерью, решив, что инцидент исчерпан, вежливо попрощались и, взявшись за руки, пошли к воротам школы, а затем к себе домой. Директору же показалось, что в послеобеденном мареве их очертания были несколько размыты. Хотя, возможно, это просто ощущения спавшего напряжения шутило шутки с его зрением. … Такая незамысловатая история засела у меня в голове уже много лет назад. И что-то я после этого осторожней стал относиться к простым формулам жизни. Если ружье в третьем акте, бывает, стреляет, то уж с магией нужно быть еще осторожней. Но как же я сам «пропустил удар» и воспринял слова призывающие жить, как будто сегодняшний мой день последний, так уж буквально?! А сколько историй придумано про последний день Земли! И сколько вариантов, чем занять себя в этот последний день, люди находили при этом. Но, посмотрев очередной блокбастер, зрители не начинают действовать так, как им объяснили в фильме. Ведь, фильм – это все же фильм! Это аллегория и выдумки. Конечно же, любой это понимает. Ну, разве что странные девочки, иногда принимают все слишком близко к сердцу да, может, их потомки. Перед практически все оправдывающей индульгенцией, выраженной в словах «… как будто твой последний день …» пасуют большинство классических моральных ограничений. Ведь, если завтра меня не будет; если рая и ада нет, то мне остается попытаться взять от жизни все именно сегодня. И если бы только взять! – это было бы столь просто! Мне нужно дать все, что я могу дать. Все что, я верю, я способен мне нужно успеть отдать именно сегодня. У меня может не быть завтра. Трачу ли я сегодня, как будто это мой последний вечер?! Зачем ему было бросаться такими фразами! Ведь, некоторые понимают их слишком буквально… Летаешь, как птица; ныряешь, как рыба; крюк в несколько сотен километров тебе не крюк, а потом бах, и все. Как-то неудачно с той грозой вышло, или необычно сильное течение подводное сыграло свою драму, или заснувший водитель грузовика встретился посреди пустой ночной дороги. Никогда не знаешь, кто тебя познакомит с Петром. Да и знать бы наверняка, есть ли Петр там вообще. А коль фактов нет, а религиозную школу посещать в детстве не довелось, то и на встречу с Петром уповать не приходится. Но чем-то же нужно руководствоваться по жизни, если уж заповеди, хоть и достойны уважения, как религиозный текст, написаны все же не для тебя. Как-то же нужно определяться с решениями, с выбором направления движения и каждого конкретного шага. Уж очень свободной дорога, вдруг, оказывается. Просто широкое поле - иди, куда глаза глядят. Доселе ограничительные знаки как-то незаметно становятся прозрачными и не довлеют над тобой более. А скорости современного мира, смешение запахов стран, слияние в нечто единое гула городов, окончательно сбивают с толку, оставляя чахнуть зачатки приданной в раннем детстве морали. Страна поменялась. То, за что раньше зажали и расстреливали, теперь фокус стремлений большинства. То, чему думал посвятить жизнь - несерьезно даже произнести вслух, если не выпил грамм двести. Да и пить грамм двести - это уже не модно давно. В общем, простор для движения и силы есть, а устава норм поведения уже давно нет. Старый устав потерял актуальность, а написанием нового никто не удосужился. Хуже того, вдохнув глоток свобод, добровольно возвращаться в мир необъяснимых ограничений не хочет ни голова, ни тело. Пойдешь налево - отлично! Пойдешь направо - великолепно! Останешься здесь посидеть посмотреть - разумное решение! Все правильно, все удачно. Так и с остальным. Как решить браться за проект или не браться, лететь или не лететь, так поступить или иначе? Излишнее богатство возможностей мешает почище отсутствия альтернатив. Просыпаешься неким неожиданно ранним утром после очередной краткой ночи, когда сознание вчера еще не успело выветриться из головы, и натыкаешься на обрывки вчерашнего, сталкивающиеся с наростами сегодняшнего, и не можешь понять, где здравый смысл, а где просто бред осколков несвязных мыслей. И ловишь одну такую за хвост, крутишь перед собой в воздухе, вглядываешься, пытаясь хоть что-то разумное высмотреть. А что если жить так и выбирать так, чтобы оба варианта подходили? Ведь, мы творцы своего счастья. Это только в простых детских задачах нужно выбрать между А и Б. А в задачах для старших, можно и правила менять, и тему урока, да и вообще быть не учеником, а учителем. Так почему бы не протискиваться сквозь реальность в ту самую пограничную зону, где, упади самолет, тебе было бы не стыдно за прожитую жизнь, а, приземлись он, как обычно, ты был бы опять загружен жизнью до полного истощения сил, приняв освобождения от нее, как нейтральное благо. Нейтральность в выборе пути - одновременно такое заманчиво-легкое решение сложнейшей головоломки жизни и столь ясное руководство к действию. Доколь нейтральность дарит мне свободу решать, снимая заслоны нравов и разрушая барьеры в голове, мне с ней по пути.