Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный	октябрь 2008 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Другие Когда-нибудь мне будет законно стыдно, что я думал, как я думаю сейчас. И я с нетерпением и сожалением жду то время. Для него мое настоящее будет далеким прошлым. И это привносит вкус горечи и сожаления. Но я должен быть мудрым и правильным к тому моменту, что делает горечь зрелой и достойной. Но все это - мое возможное будущее. Мое же настоящее совсем другое! В нем я вижу древо объектов, в основе которого разветвляющийся на две части ствол. Одна часть ствола – это я и те «я, мы, оно», что живет во мне. А вторая часть – это все другие люди. Это так неприлично кощунственно относить самых близких – как то предписывают широко принятые правила человеческого общества - людей – родителей, братьев и сестер, детей, жен, друзей – к «другим». Но, с другой стороны, не ко «мне» же их относить! И если я веду незримый разговор с «самими собой», то уж тем более я могу говорить о разговоре с «другими». И чем больше я думаю над всем этим, тем больше убеждаюсь, что я не говорю с конкретным человеком - я говорю с «другими», как с единым целом. Это единое лишь проявляет с себя в тысяче лиц, живущей в тысяче мест, но они, «другие» - это все же одно существо. Как у меня самого бывает разное настроение, ход мысли, состояние духа, интересы, так и у других они могу быть различны, в зависимости от места, времени, погоды, сезона. А когда тех - «других» - людей много, то щедрое расположение духа скупого начинает перекрываться в щедрости со скупым настроением щедрого. Уставший веселый человек выглядит, как скучный, но только что выигравший в лотерею большой приз, гражданин. А воодушевленный ободряющим взглядом женщины робкий мужчина становится таким же отважным, как пребывающий в подавленном настроении храбрец. И спектр возможных состояний «других людей» вместо, «линейного спектра» превращается в «сплошной спектр». И для меня другие становятся этаким супер-человеком, объединяющим широчайший набор качеств, возможностей, знаний, опыт, происхождения, и внешнего вида. Но вместо мириад других людей я вижу перед собой одного «другого» и с ним виду разговор, с ним общаюсь, с ним встречаюсь, с ним делю радости и новости, с ним сплю и просыпаюсь. Он мой друг и враг. Он – любое проявление других людей. А имена! – они даются мне с трудом. Но оно и не удивительно! Так сложно принять, что у одного существа может быть так много имен. Еще более удивительно, что эти имена этому существу дал не я сам, а кто-то другой. Этого мое сознание уж никак не может принять и, противясь такому насилию, принуждает меня полагаться на данные мной же самим имена. Оно всем своим существом отвергает имена, данные кем-то по чуждой мне логике. Некоторые говорят: «Я не могу воспринимать тебя в таком состоянии». И они именно это и имеют в виду. Они говорят, что тот или иной человек, будучи радостным и веселым, им приемлем и приятен. А будучи подверженным меланхолии, тревогам, упадку сил, невыносим и даже неприятен. Они тоже видят многих «других» в других людях. И я вижу «других», но эти «другие» у меня слились в полную радугу возможных человеческих состояний. Эта радуга сделала из «других» «другого». Пусть мне простят те, кого я обижаю такими своими высказываниями! Будучи ближе с другими, чем вам того хотелось, не воспринимайте это себе, как обиду. Я говорю с вами, находясь с ними. Я не забываю вас. Я вижу вас в них. И пусть меня поймут те, кого удивляю я своей кажущейся бесцеремонностью. Просто я знаком с вами давно, и мне позволено обращаться с вами, как со старыми знакомыми. По сути, я никого кроме вас никогда и не знал.