Марк Флавиандр - тексты
Главная страница | Случайный | Назад | Вперед	июнь 2015 г | mark.flaviandr@gmail.com

	Плазма В который раз одергиваю себя, чтобы не касаться вслух темы, в которой субъективен, несведущ, и поверхностен!... Но, с другой стороны, почему бы не позволить себе быть таким, время от времени... Хотя бы, иногда. Случается, мужчина страстно увлекается женщиной. Пылко. Мгновенно. Взгляд, поворот головы, намек на тень улыбки. И все! Оно! И это не выдумка, не преувеличение. Взрыв внутри, могучая энергия, изобретательность, сметающая все на пути. Мужчина готов преодолеть все и превозмочь еще более, просто потому что вдохновлен, потому что окрылен. Он уже влюблен. И больше влюблен, чем в это мгновение, уже не будет никогда. Скорость и яркость эмоций мужчины, их накал и напор в этот момент - это сфокусированный лазерный луч на слитке металла. Женщине. И этот луч никогда не сможет разогреть или растопить слиток сколь ярок луч не был бы. Огромная мощность сфокусирована столь кратко, столь точечно, что испаряет металл прямиком в плазму. Это безумно ярко, парадоксально красиво. И этот слепящий сгусток трепещущей плазмы так лестен женщине, что она благосклонно принимает яркость на свой счет. Но внутри все еще остается холодна, не в пример мужчине, пылающего на пределе. Луч лазера испаряет в сияющую неземным светом плазму металл слой за слоем, но лишь на малые градусы разогревает слиток в целом, потому что металл просто не успевает прогреваться с такой скоростью, хотя, поверхностные слои его уже или испарились или раскалены добела. Но такой накал никто не может поддерживать долго. И напор мужчины спадает очень скоро. И не потому женщина стала нравиться мужчине меньше, а потому что устроен мир так - яркая всепоглощающая бесконечной мощности вспышка, которая проходит для женщины, как миг. Но для мужчины она - вся жизнь в одно мгновение. И он не обманывает, когда говорит, что готов умереть за женщину. Он уже прожил все самое яркое. Он прожил жизнь. Что еще можно желать! Женщина же лишь снисходительно улыбается этим "приятным и лестным преувеличениям". Ей так приятно блистать в жарком огне мужчины. Приятно, но ничуть не более. Но поглощенная металлическим слитком энергия луча не пропадает в никуда. Да, часть улетает навсегда, яркостью слепящей плазмы на мгновения освещая все вокруг. Но большая её часть поглощается слитком. И тепло постепенно распространяется по нему. Раскаленные внешние слои отдают тепло далее и далее вглубь слитка, пока тот не разогревается до состояния, когда женщина, вдруг, не осознает кто настоящий источник энергии, откуда приходит жар. Она желает оставаться в этом чертовски приятном состоянии жара как можно дольше. Она уже зависима от него. Она, наконец, обращает внимание на мужчину и влюбляется в него. Благословенны те, кто успевают пересечься в этих потоках энергии и температуры во времени и застать момент, когда поток излучения мужчины еще не иссяк, а слиток женщины уже разогрелся. В какой-то момент их температуры уравниваются. И мужчина, и женщина, как никогда до этого, понимают друг друга, потому что одинаково горячи, одинаково волнительны друг другу. Но бесконечная драма столь желанного и, наконец, достигнутого момента в том, что они идут встречными курсами, и встреча неизбежно кратка. Поток луча мужчины уже спадает, а жар женщины, средняя температура ее слитка только повышается, потому что раскаленный металл поверхности, наконец, разогрел глубины слитка в полной мере. И в какой-то момент уже запасенная в глубинах женщины энергия питает и поддерживает температуру столь необычного союза яркого, но угасающего луча и, наконец-то, по-настоящему, разогретого внешним жаром слитка металла. Мужчина еще помнит свой поток энергии, свое ослепление яркостью плазмы, все еще хочет пылать бесконечно - как раньше - но не в силах удержать собственную энергию от угасания. Он растратил её. Отдал её полностью. Ведь в конечности всего - основа нашего мира. А женщина, воодушевленная жаром её охватившим, желает мужчину все более, хочет стать еще жарче. Она, наконец, поняла и приняла мужчину. Но мужчина уже не может дать ей большего. Он уже знает, что его огонь спадает. Он замечает это куда раньше женщины. Ему до самой глубины подсознания нестерпимо жаль угасающего и ускользающего от него самого пламени, которое он пытается удержать и силой, и совестью, и увещеванием, и разумными доводами; которое ослепляло его, управляло всем его существом еще мгновения назад... Но он не в силах удержать его. Оно родилось в нем не благодаря ему самому, а каким-то неведомым вселенским силам. И так же независимо от него самого в неизведанное далеко полетело далее. Возможно, оно мчится к тем, кто еще только мечтает ощутить его жар, читал о нем, но никогда не испытывал. К тем, кому оно теперь нужнее. Но мужчине жгуче горько, что остается только память яркости пламени, но не само пламя. Запасенного жара слитка может хватить еще надолго, чтобы согревать их обоих. На годы, или на всю жизнь. Но энергия из системы, постепенно, уходит, потому что мужчина уже не пополняет её в той степени, в какой её расходует женщина... И женщина тоже скоро начинает понимать это. Ростки огорчения растут в ней. Теперь её жар расходуется понапрасну. Сожаление начинает наполнять её, хотя, надежда все еще сильна и питает. Женщина готова отдавать свой жар, но желает и получать сполна в ответ... Но не получает. Мужчина уже отдал все ранее. Это его жар вселил жар в женщину, расплескался в яркую плазму, осветившую, на мгновение, все вокруг. Пусть она пропустила начало, посмеялась или просто не заметила. Но он отдал, даже, больше, чем она приняла, как бы много в ней этого жара сейчас не было. Мужчина уже отдал все. И пламя, даже самой яркой вспышки, постепенно угасает, если не успело разжечь что-то большее в самой глубине. Если не нашло каких-то новых источников энергии, что, вдруг, включились и стали разогревать союз неведомым новым способом. И температура слитка спадает, он плавно угасает и уже не светит ни слепящей плазмой поверхности, ни раскаленным металлом глубины. Печаль осознания момента, в конце концов, настигает обоих. Мы все становимся мудрее и печальнее. Богаче памятью, но страстно желающими найти свой жар еще. И будем желать этого и тайно надеяться до самого последнего своего мгновенья, сколько бы их нам не досталось.